Капелла Медичи и «цветные стёкла» Набокова

В одной из сцен повести «Другие берега» Набокова герой наблюдает сельский пейзаж через цветные стекла дачной веранды:

«Посмотришь сквозь синий прямоугольник — и песок становится пеплом, траурные деревья плавали в тропическом небе. Сквозь зеленый параллелепипед зелень елок была зеленее лип. В желтом ромбе тени были как крепкий чай, а солнце как жидкий. В красном треугольнике темно-рубиновая листва густела над розовым мелом аллеи. Когда же после всех этих роскошеств обратишься, бывало, к одному из немногих квадратиков обыкновенного пресного стекла, …, это было так, будто берешь глоток воды, когда не хочется пить, и трезво белела скамья под знакомой хвоей; но из всех оконец, в него-то мои герои-изгнанники мучительно жаждали посмотреть.»1

Я вспомнила этот отрывок, когда была в Новой Сакристии Базилики Сан-Лоренцо во Флоренции, также называемой Капеллой Медичи.

О Капелле написано много; я же хочу обратить внимание на ощущение при переходе из Княжесклй усыпальницы (capella dei principi) в Новую Сакристию Микельанджело. Впечатлении, сходом во взгляде через прозрачное стекло — после цветного, в повести Набокова.

Обычно подобное (ошеломляющее) впечатление создается архитектором специально — при движении зрителя из меньшего/тёмного пространства в большее/светлое. Как, например, выход на Дворцовую площадь через поворот под аркой Главного Штаба. Похожим приёмом устроен выход в читальный зал в Библиотеке в Выборге Алвара Ааалто: посетитель поднимается по лестнице на низкую и с виду глухую площадку; боковые двери выводят его в залитый верхним светом зал. На контрасте с тёмной лестницей зал кажется сияющим даже при обычном дневном освещении.

Такой же эффект описывает Вячеслав Глазычев при анализе храма Аполлона в Дидиме (Малая Азия, ок.300 г. до н.э.) «..тоннели выводят на уровень адитона2, но избранные, допускавшиеся сюда, оказывались сначала в совершенно тёмных помещениях с кессонированным потолком, мерцавшем при свете лампад. ..Когда двери распахивались, паломник оказывался ослеплен светом, заливавшим адитон (ночью, в полнолуние, эффект был не меньшим), остро переживая и светотеневой, и колористический эффект.»3

Переход в Новую Сакристию из круглого зала Княжеской усыпальницы создаёт сходное шокирующее впечатление, но оно достигается не контрастом размеров помещений или освещённости; напротив, Сакристия меньше по размерам, освещение там приглушенное. Контраст создаёт архитектура и декоративная отделка залов.

Княжеская усыпальница перегружена декором: стены сплошь покрыты мрамором насыщенных цветов, с яркими вставками; чрезвычайно сложный рисунок пола, также из цветного мрамора; массивные надгробия с парадными скульптурными портретами циклопических размеров. Огромное помещение кажется тесными из-за тяжеловестности декора и раздражающей пестроты. Масштаб деталей облицовки измельчен при своих массивных размерах.

Новая Сакристия после этого утомляющего великолепия — «как глоток чистой воды». Тонкая, прозрачная гармония, созданная Микельанджело — то самое белое стекло, которое не искажает, а передаёт истинный смысл вещей, открывает истинную красоту. Герой повести, при взгляде через прозрачное стекло, после цветного, испытывает некое отрезвление. Попадая в Новую сакристию, мы чувствуем нечто подобное.

Стены Новой Сакристии светлые, люнеты и ребра свода графично подчеркнуты тягами из темного мрамора. Здесь минимум декора, пропорции идеально выверены — тогда как в Княжеском зале массивные мраморные карнизы и обломы словно теснятся на стенах, нет ни одного свободного участка, не на чем «отдохнуть глазу».

Простая облицовка пола из белых и темных ромбов — после многоцветного изысканного орнамента. Полные движения скульптуры Микельанджело- после помпезных, статичных фигур в Княжеском зале.

Известно при этом, что не все задуманные для надгробий Лоренцо и Джулиано Медичи скульптуры мастер воплотил в жизнь; не были им созданы и росписи в люнетах. Но и без этого зал Новой Сакристии поражает спокойной гармонией, чистотой линий и форм, соразмерностью каждой детали. Это красота, которой невозможно насытится, скульптуры, от которых трудно оторвать взгляд.

«..Из всех оконец в него-то мои герои-изгнанники мучительно жаждали посмотреть»

Было ли задумано такое восприятие Микельанджело? Скорее всего нет; совершенство Новой Сакристии безотносительно окружающей архитектурной среде. Отделка Княжеской усыпальницы обновлялась; новые надгробия и скульптуры появлялись там уже после завершения Новой Скаристии. Но именно существующий ансамбль залов в церкви Сан-Лоренцо создаёт эффект, который, возможно, не был бы так выразителен при более строгой и гармоничной отделке соседних помещений.

Так же, как, чтобы почувствовать красоту пейзажа, герою Набокова надо было взглянуть на него сначала через цветное стекло — и потом через белое.

1 Источник: http://nabokov-lit.ru/nabokov/proza/drugie-berega/drugie-berega-5.htm
2 Открытый двор внутри храмового комплекса
3 Глазычев В.Л. Эволюция творчества в архитектуре.-М.: Стройиздат, 1986 — 496с., с.146

Автор: Ольшанская Антонина, архитектор